• Главная
  • Список книг
  • Список полных книг
  • Биография


  • Cтраница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126Назад Далее  СТАТСКИЙ СОВЕТНИК и дюжий Емеля. Всю вторую половину пути пришлось вытягивать одному.
    - Ты, Гриныч, как Змей Горыныч, - восхищенно покачал льняной головой Емеля. - Заполз в пещеру на полчасика, старую чешую скинул, порубленные башки отрастил и будто новенький. Я уж на что бугай, а все не отдышусь, язык на плече.
    Емеля был хороший боевик. Крепкий, несуетливый, без интеллигентских фанаберии. Славного, успокаивающего темно-коричневого цвета. Это он себе в честь Пугачева кличку взял, а раньше звался Никифором Тюниным. Сам из арсенальских мастеровых, настоящий пролетарий. Плечистый, широколицый, с маленьким, детским носиком и круглыми добродушными глазами. Нечасто бывает, чтобы из угнетенного класса выходили стойкие, сознательные бойцы, но уж если отыщется молодец, то можно на него положиться, как на самого себя. Грин лично отобрал его из пяти кандидатов, присланных партией. Это было после того как Соболь неудачно метнул бомбу в Храпова, и в Боевой Группе образовалась вакансия. Грин проверил новичка на прочность нервов, на сообразительность и остался доволен. На екатериноградской акции Емеля показал себя отлично. Когда губернаторские дрожки в указанное письмом время (и, действительно, без эскорта) подъехали к неприметному особняку на Михельсоновской, Грин приблизился к трудно вылезавшему из коляски толстяку и два раза выстрелил в упор. Потом побежал через подворотню на соседнюю улицу, где дожидался Емеля, изображавший извозчика. И случилось невезение: именно в эту минуту мимо фальшивого "ваньки" шел околоточный с двумя городовыми. Полицейские услышали отдаленные выстрелы, и туг же из двора выбежал человек - прямо им в руки. А Грин уж и револьвер успел выбросить. Сбил одного ударом в подбородок, но остальные двое повисли на руках, а упавший задул в свисток. Выходило скверно, однако новичок не растерялся. Неспешно слез с козел, стукнул городового тяжелым кулаком по затылку, тот и обмяк, а со вторым Грин справился сам. Умчались с ветерком, под заливистый полицейский свист.
    Когда смотрел на Емелю, на сердце теплело. Думал: не все народу на печи лежать. Которые поострей и посовестливее, уже начали просыпаться. А значит, не напрасны жертвы, не зря льется кровь - своя и чужая.
    - Вот что значит на полу спать, земными соками питаться, - улыбнулся Рахмет, откинув со лба картинную прядь. - Я тут, Грин, про тебя поэму начал сочинять. И продекламировал:
    Жил на свете Грин железный,
    Он имел талант полезный -
    Спал на досках славный Грин,
    Обходился без перин.
    - Есть и другой вариант. - Рахмет остановил жестом прыснувшего Снегиря и продолжил:
    Жил на свете рыцарь бедный
    По прозванью Храбрый Грин.
    Он имел талант невредный -
    Обходился без перин.
    Под дружный хохот товарищей Грин подумал: это он из Пушкина переиначил. Наверно, смешно. Он знал про себя, что смешного не понимает, но это было ничего, неважно. И еще мысленно поправил: я не железный, я стальной.
    Ничего не мог с собой поделать - этот любитель острых ощущений был ему не по душе, хотя следовало признать, что пользы делу Рахмет приносит много. Его Грин подобрал минувшей осенью, когда понадобился напарник для заграничной акции - не Емелю же было в Париж везти.
    Устроил Рахмету побег из тюремной кареты, когда его везли из суда после объявления приговора. Об уланском корнете Селезневе тогда писали все газеты. Молодой офицер на смотру заступился перед полковником за своего солдата, в ответ на площадную брань вызвал командира на дуэль, а когда оскорбитель вызова не принял, застрелил его на глазах у всего полка.
    Красивая история Грину понравилась. Особенно то, что офицерик из-за простого человека не побоялся себе Всю судьбу поломать. Была в этом многообещающая отчаянность, и еще померещилось Грину родство душ - знакомое неистовство в ответ на тупую подлость.
    Однако вышло, что пружина в Николае Селезневе совсем иная. Его цвет при ближайшем знакомстве оказался тревожный, васильковый. "Я до ощущений ужасно любопытный&qu
    Design created by FordogeN