• Главная
  • Список книг
  • Список полных книг
  • Биография


  • Cтраница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86Назад Далее  ПРОЕКТ ОБЩИЙ ТЕКСТ TEXTSHAREнравы при султанском дворе смягчились, - утешил ее д'Эвре. - И все благодаря одной незаурядной женщине, кстати моей соотечественнице.
    - Расскажите, - попросила Варя.
    - Дело было так. По Средиземному морю плыл французский корабль, а среди пассажиров была семнадцатилетняя девушка необычайной красоты. Звали ее Эме Дюбюк де Ривери, и родилась она на волшебном острове Мартиника, подарившем миру немало легендарных красавиц, среди которых были мадам де Ментенон и Жозефина Богарне. С последней, которую тогда еще звали просто Жозефиной де Ташери, наша юная Эме была хорошо знакома и даже дружна. История умалчивает, зачем прелестной креолке понадобилось пускаться в плавание по кишащим пиратами морям. Известно лишь, что у берегов Сардинии судно захватили корсары, и француженка попала в Алжир, на невольничий рынок, где ее купил сам алжирский дей - тот самый, у кого по утверждению monsieur Popristchine(1) под носом шишка. Дей был стар, и женская красота его уже не интересовала, зато его очень интересовали хорошие отношения с Блистательной Портой, и бедняжка Эме поплыла в Стамбул, в качестве живого подарка султану Абдул-Гамиду I, прадеду нынешнего Абдул-Гамида П. Падишах отнесся к пленнице бережно, как к бесценному сокровищу: ни - - -------------------(1) Мсье Поприщина к чему не принуждал и даже не заставил обратиться в магометанство. Мудрый владыка проявил терпение, и за это Эме вознаградила его любовью. В Турции ее знают под именем Нашедил-султан. Она родила принца Мехмеда, который впоследствии стал монархом и вошел в историю как великий реформатор. Мать научила его французскому языку, пристрастила к французской литературе и к французскому вольнодумству. С тех пор Турция повернулась лицом к Западу.
    - Вы просто сказочник, д'Эвре, - сварливо произнес Маклафлин. Должно быть, как всегда, приврали и приукрасили.
    Француз озорно улыбнулся и промолчал, а Зуров, с некоторых пор начавший проявлять явственные признаки нетерпения, вдруг с воодушевлением воскликнул:
    - А вот кстати, господа, не заложить ли нам банчишко? Что же мы все разговоры да разговоры. Право слово, как-то не по-людски.
    Варя услышала, как глухо застонал Фандорин.
    - Эразм, тебя не приглашаю, - поспешно сказал граф. - Тебе черт ворожит.
    - Ваше превосходительство, - возмутился Перепелкин. - Надеюсь, вы не допустите, чтобы в вашем присутствии шла азартная игра?
    Но Соболев отмахнулся от него, как от докучливой мухи:
    - Бросьте, капитан. Не будьте занудой. Хорошо вам, вы в своем оперативном отделе какой-никакой работой занимаетесь, а я весь заржавел от безделья. Я, граф, сам не играю - больно натура неуемная, - а посмотреть посмотрю.
    Варя увидела, что Перепелкин смотрит на красавца-генерала глазами прибитой собаки.
    - Разве что по маленькой? - неуверенно протянул Лукан. - Для укрепления боевого товарищества.
    - Конечно, для укрепления и исключительно по маленькой, - кивнул Зуров, высыпая из ташки на стол запечатанные колоды. - Заход по сотенке. Кто еще, господа?
    Банк составился в минуту, и вскоре в палатке зазвучало волшебное:
    - Шелехвосточка пошла.
    - А мы ее султанчиком, господа!
    - L'as de carreau (1).
    - Ха-ха, бито!
    Варя подошла к Эрасту Петровичу, спросила:
    - А что это он вас Эразмом называет?
    - Так уж п-повелось, - уклонился от ответа скрытный Фандорин.
    - Эхе-хе, - шумно вздохнул Соболев. - Криденер, поди, к Плевне подходит, а я все сижу, как фоска в сносе.
    Перепелкин торчал рядом со своим кумиром, делая вид, что тоже заинтересован игрой.
    Сердитый Маклафлин, сиротливо стоя с шахматной доской подмышкой, пробурчал что-то по-английски и сам себя перевел на русский:
    - Был пресс-клаб, а стал какой-то прытон.
    - Эй, человечек, шустовский есть? Неси! - крикнул гусар, обернувшись к буфетчику. - Веселиться так веселиться.
    Вечер и вправду складывался весело.
    Зато назавтра пресс-клуб было не узнать: русские сидели мрачные и подавленные, корреспонденты же были в
    Design created by FordogeN