• Главная
  • Список книг
  • Список полных книг
  • Биография


  • Cтраница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86Назад Далее  ПРОЕКТ ОБЩИЙ ТЕКСТ TEXTSHAREго. Сидим, осаждаем турку. - В голосе титулярного советника прозвучало ожесточение. - Месяц сидим, два сидим, т-три сидим. Офицеры спиваются от скуки, интенданты воруют, казна пустеет. В общем, все нормально. Война по-русски. Европа вздохнула с облегчением, наблюдает, к-как из России уходят жизненные соки. Если Осман-паша продержится еще две недели, война будет п-проиграна.
    Тон у Эраста Петровича был такой брюзгливый, что Варя сжалилась, шепнула:
    - Не продержится.
    Фандорин встрепенулся, пытливо заглянул в глаза.
    - Что-то знаете? Что? Откуда?
    Ну, она и рассказала. Уж Эрасту Петровичу можно, этот не побежит рассказывать всякому встречному-поперечному.
    - К Ганецкому? П-почему к Ганецкому? - нахмурился титулярный советник, дослушав до конца.
    Он подошел к карте и забормотал под нос:
    - Д-далеко к Ганецкому. Самый фланг. Почему не в ставку? Стоп. Стоп.
    С исказившимся лицом титулярный советник рванул с крючка шинель и кинулся к двери.
    - Что? Что такое? - истошно закричала Варя, бросаясь за ним.
    - Провокация, - сквозь зубы, на ходу бросал Фандорин. - У Ганецкого оборона тоньше. И за ним Софийское шоссе. Это не капитуляция. Это прорыв. Ганецкому зубы заговорить. Чтоб не стрелял.
    - Ой! - поняла она. - А это будут никакие не парламентеры? Вы куда? В штаб?
    Эраст Петрович остановился.
    - Без двадцати девять. В штабе долго. От начальника к начальнику. Время уйдет. К Ганецкому не поспеть. К Соболеву! Полчаса галопом. Соболев не станет командование запрашивать. Да, он рискнет. Ударит первым. Завяжет бой. Не поможет Ганецкому, так хоть во фланг зайдет. Трифон, коня!
    Надо же, денщик у него, растерянно подумала Варя.
    Всю ночь вдали громыхало, а к рассвету стало известно, что раненый в бою Осман капитулировал со всей своей армией: десять пашей и сорок две тысячи войска сложили оружие.
    Всё, кончилось плевненское сидение.
    Убитых было много, корпус Ганецкого, захваченный врасплох нежданной атакой, полег чуть не целиком. И у всех на устах было имя Белого Генерала, неуязвимого Ахиллеса - Соболева-второго, который в решительный момент, на свой страх и риск, ударил через оставленную турками Плевну, прямо Осману в неприкрытый бок.
    Пять дней спустя, 3 декабря, государь, отбывавший с театра военных действий, устроил в Парадиме прощальный смотр для гвардии. На церемонию были приглашены доверенные лица и особо отличившиеся герои последнего сражения. За Варей прислал свою коляску сам генерал-лейтенант Соболев, чья звезда взмыла прямо к зениту. Не забыл, оказывается, старую знакомую блистательный Ахиллес.
    Никогда еще Варя не оказывалась в столь изысканном обществе. От сияния эполетов и орденов можно было просто ослепнуть. Честно говоря, она и не подозревала, что в русской армии такое количество генералов. В первом ряду, ожидая выхода высочайших лиц, стояли старшие военачальники, и среди них неприлично молодой Мишель в неизменном белом мундире и без шинели, невзирая на то, что день выдался хоть и солнечным, но морозным. Все взгляды были устремлены на спасителя отечества, который, как показалось Варе, стал гораздо выше ростом, шире в плечах и значительнее лицом, чем ранее. Видно, правду говорят французы, лучшие дрожжи - слава.
    Рядом вполголоса переговаривались два румяных флигель-адъютанта. Один все косился черным, маслянистым глазом на Варю, и это было приятно.
    -... А государь ему: "В знак уважения к вашей доблести, мушир, возвращаю вам вашу саблю, которую вы можете носить и у нас в России, где, надеюсь, вы не будете иметь причины к какому-либо недовольству". Такая сцена - жалко тебя не было.
    - Зато я дежурил на совете 29-го, - ревниво откликнулся собеседник. Собственными ушами слышал, как государь сказал Милютину: "Дмитрий Александрович, испрашиваю у вас как у старшего из присутствующих георгиевских кавалеров разрешения надеть георгиевский темляк на саблю. Кажется, я заслужил... " "Испрашиваю"! Каково?
    - Да, нехоро
    Design created by FordogeN