• Главная
  • Список книг
  • Список полных книг
  • Биография


  • Cтраница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177Далее  Алтын-Толобас

    Глава первая
    ХОТЬ И НЕ КРАСАВИЦА
    Это была нелюбовь с первого взгляда.
    Когда поезд отъехал от последней латвийской станции с немелодичным
    названием Зелупе и, прогрохотав по железному мосту, стал приближаться к
    российской границе, Николас придвинулся к окну купе и перестал слушать
    косноязычную болтовню попутчика.
    Айвар Калинкинс, специалист по экспорту сметаны, так гордился своим
    знанием английского, что переходить с ним на русский было бы просто жестоко,
    да и, судя по тому, как латвийский коммерсант отзывался о своих недавних
    соотечественниках, он вряд ли пожелал бы изъясняться на языке Пушкина и
    Достоевского. С самой Риги бизнесмен упражнялся на кротком британце в
    использовании идиоматических оборотов и паст перфект континьюэс, называя при
    этом собеседника "мистер Фэндорайн". Объяснять, что обозначенное на визитной
    карточке имя Fandorine читается по-другому, Николас не стал, чтобы избежать
    расспросов о своих этнических корнях -- разъяснение вышло бы слишком
    длинным.
    Он сам не очень понимал, почему решил добираться до России таким
    кружным путем: теплоходом до Риги, а оттуда поездом. Куда проще и дешевле
    было бы сесть в Хитроу на самолет и через каких-нибудь три часа спуститься
    на русскую землю в аэропорту Шереметьево, который, согласно путеводителю
    "Бедекер", находился всего в 20 минутах езды от Москвы. Однако родоначальник
    русских Фандориных, капитан Корнелиус фон Дорн триста лет назад
    воспользоваться самолетом не мог. Как, впрочем, и поездом. Но, по крайней
    мере, фон Дорн должен был двигаться примерно той же дорогой: обогнуть морем
    неспокойную Польшу, высадиться в Митаве или Риге и присоединиться к
    какому-нибудь купеческому каравану, направлявшемуся в столицу диких
    московитов. Вероятнее всего, в 1675 году родоначальник тоже переправлялся
    через эту вялую, поблескивающую под мостом реку. И волновался перед встречей
    с неведомой, полумифической страной -- так же, как сейчас волновался
    Николас.
    Отец говорил: "Никакой России не существует. Понимаешь, Никол, есть
    географическое пространство, на котором прежде находилась страна с таким
    названием, но все ее население вымерло. Теперь на развалинах Колизея живут
    остготы. Жгут там костры и пасут коз. У остготов свои обычаи и нравы, свой
    язык. Нам, Фандориным, это видеть незачем. Читай старые романы, слушай
    музыку, листай альбомы. Это и есть наша с тобой Россия".
    А еще сэр Александер называл нынешних обитателей российского
    государства "новыми русскими" -- причем задолго до того, как этот термин
    прирос к современным нуворишам, которые с недавних пор повадились заказывать
    костюмы у дорогих портных на Савил-Роу и посылать своих детей в лучшие
    частные школы (ну, конечно, не в самые лучшие, а в те, куда принимают за
    одни только деньги). Для Фандорина-старшего "новыми русскими" были все
    обитатели Страны Советов, столь мало похожие на "старых русских".
    Сэр Александер, светило эндокринологии, без пяти минут нобелевский
    лауреат, никогда и ни в чем не ошибался, поэтому до поры до времени Николас
    следовал совету отца и держался от родины предков подальше. Тем более что
    любить Россию на расстоянии и в самом деле казалось проще и приятней.
    Избранная специальность -- история девятнадцатого века -- позволяла
    Фандорину-младшему не подвергать это светлое чувство рискованным испытаниям.
    Россия прошлого столетия, особенно второй его половины, смотрелась
    вполне пристойно. Разумеется, и тогда под сенью двуглавого орла творилось
    немало мерзостей, но это все были мерзости умеренные, вписывающиеся в рамки
    е
    Design created by FordogeN