• Главная
  • Список книг
  • Список полных книг
  • Биография


  • Cтраница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112Назад Далее  ВНЕКЛАССНОЕ ЧТЕНИЕвысоких козел:
    - Эй, служивый, где тут у вас поворот на сельцо Осушительное? Не проехали мы?
    Из окна экипажа высунулась дамская головка в собольей шапочке.
    - Не Осушительное, а Утешительное, стюпид!
    Данила издал диковинный звук, средний между стоном и всхлипом, Самсон же закричал что было мочи:
    - Павлина!
    То, что последовало далее, до некоторой степени напоминало знаменитое античное творение "Лаокоон и его сыновья, опутанные змиями", ибо в переплетении объятий, взмахах рук и быстром перемещении лобызающихся голов нелегко было разобрать, какая часть тела кому принадлежит. Производимым же шумом сия сцена могла бы поспорить с финальной картиной пиесы "Триумф добродетели", которую покойный царский воспитанник Митридат видел в Эрмитажном театре - как и в "Триумфе", все восклицали, плакали и ежемгновенно благодарили то Господа, то Разум.
    Самсон просто повизгивал, даже не пытаясь сказать что-либо членораздельное.
    Данила нес чушь:
    - Знак свыше... Еще разок, всего разок... Спасибо, Разум! Ах, теперь и умереть... Какое счастье! Какое несчастье!
    Одна Павлина говорила дело, но остальные двое ей мешали - то старого надо было целовать, то малого.
    - Полночи металась, сон не шел... Чувствую - не могу! Грех, а не могу! Лучше в петлю... Бросилась к вам, Данила Ларионо-вич, а вас нет! Слуги говорят, еще вечером уехали, с какими-то ярыжками, на тройке. Догадалась - в Утешительное, больше некуда... Велела запрягать! Дорогой всё обдумала, всё решила! Боялась только, не найду. Слава Богу, нашла! Чего мы так напугались? Кого? Платона Зурова, его итальяшку вихлястого? Пустое, много шуму из ничего. Это они в Питере всесильные, а держава у нас, благодарение Господу, большая. Чем от дворцов дальше, тем привольнее. Уедем, Данила, на край света. У меня завод за Уралом, от мужа остался. Две тыщи верст от Зимнего, а то и больше. Не достанет нас там Метастазио, а сунется - ты ему живо укорот дашь. Побесится князь Платон, да и успокоится - сыщет себе другой предмет, покладистей меня. Поедем, Данила! Будем жить и любить друг друга - сколько Господь даст. И Митюшу возьмем. Надо только его батюшке с матушкой объяснить, что это ради его спасения.
    - Не надо им объяснять! - крикнул Самсон, покоренный величавой простотой идей. А еще говорят, будто женский пол разумом слабее мужского. - Я и так поеду!
    - Но я слишком стар для вас, - сказал Фондорин испуганно.
    - Любящие всегда одного возраста, - назидательно ответила графиня.
    - Я нищ, у меня ничего нет.
    - А это слова обидные. После будешь просить у меня за них прощения.
    - И наконец, - совсем потерялся Данила, - у меня дитя от прежней женитьбы. Вот оно, перед вами. Я искал его и нежданным образом нашел.
    Павлина озадаченно перевела взгляд с Фондорина на мальчика и, кажется, догадалась, в чем дело.
    - Это не твое дитя, а наше. И ежели ты не женишься на матери своего сына, то утратишь право именоваться порядочным человеком. Гляди, ты совсем его заморозил в своих убогих санях. Беги в карету, Митюша.
    - Я Самсоша, - поправил сын.
    ***
    Перед самой Драгомиловской заставой догнали гренадерскую роту, видно, возвращавшуюся с плаца. Впереди маршировали барабанщики, ложечники, мальчики-флейтисты. Сбоку вышагивал субалтерн - ротный капитан по утреннему времени, должно быть, еще, почивал.
    Флейты монотонно высвистывали строевую мелодию, барабаны стучали невпопад, ложечники и вовсе не вынули своих кленовых инструментов.
    Павлина велела кучеру остановиться. Поманила офицера.
    - Скажите, господин военный начальник, умеют ваши музыканты играть "Выду ль я на реченьку"?
    - Как же, сударыня, - ответил румяный от мороза офицер, с удовольствием глядя на красивую даму. - Новое сочинение господина Нелединского-Мелецкого, вся Москва поет.
    И пропел звонко, чувствительно:
    Выду ль я на реченьку, погляжу на быструю,
    Унеси ты мое горе, быстра реченька, с собой!
    - Так пуст
    Design created by FordogeN