• Главная
  • Список книг
  • Список полных книг
  • Биография


  • Cтраница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112Назад Далее  ВНЕКЛАССНОЕ ЧТЕНИЕКутузовском. Два этажа, наборный паркет, камин. Мне показалось, прямо дворец. Сели на диван, стали целоваться. Он весь дрожит от счастья, мне лестно. Вдруг, когда уже потянулся лифчик расстегивать, замер - смотрит в упор мне на шею. "Это, говорит, что у тебя? Давно?" А у меня вот здесь родинка была. Я удивилась. Говорю: "Лет десять уже, а что?" Он вдруг к лифчику интерес утратил, давай другие мои родинки разглядывать: под ухом, на виске. "Вот что, говорит, Инга. Едем-ка в клинику. Не нравится мне это". Представляете? Столько лет мечтал об этом моменте, а тут вдруг "едем в клинику"... Налейте-ка. До сих пор, как вспомню, мороз по коже... Короче, начался кошмар: анализы, УЗИ, рентгены. А времени нет, упущено время. Господи, сколько я пережила! Если б не Мират, наверно, рехнулась бы. Он все время был рядом, и не приставал, с нежностями не лез. Хотел меня сначала в Австрию отправить, на операцию. Деньжищи, по тем временам, сумасшедшие, собрал. А потом говорит: "Нет, не пущу. Спасти они тебя, может, и спасут, но всё лицо изуродуют. Здесь резать буду, сам. Сам же после и залатаю. У меня методика новая, революционная". Он тогда был хирургом широкого профиля, но уже готовился уйти в косметологию. Я ему, как Богу, верила. Больше, чем в каких-то там австрийцев... И правильно делала. Вытащил он меня - можно сказать, с того света. Лицо всё искромсал, лимфатические узлы удалил, яичники вырезал - это называется гормональная профилактика. Но спас. И всё время, пока я без лица жила - долгих пять месяцев - тоже был рядом. И любил - не меньше, чем когда я красавицей была. Если хотите знать, именно тогда у нас с ним отношения и начались. И уж безо всякого снисходительства с моей стороны, а с благодарностью, со страстью, с любовью. Вот когда я поняла, что такое настоящая любовь. За это я больше всего Мирату благодарна, еще сильней, чем за спасенную жизнь или за возвращенную красоту. Что там - возвращенную. Когда он на мне свою методу испробовал, я стала куда краше, чем в юности. Да вот, смотрите сами.
    Инга взяла с письменного стола фотокарточку в рамке. Снимок был старый, черно-белый. Судя по белому фартуку, увеличенный с выпускной фотографии.
    Не такая уж десятиклассница Конюхова была и красотка. Обычное девичье личико. Правда, не кукольное, как теперь, а живое.
    За разглядыванием карточки Нику и застал хозяин.
    - А, - сказал он. - Реминисценции?
    Отобрал у Инги недопитый бокал.
    - Всё, милая, всё. Больше не пей. И плакать не надо. - Наклонился, снял с ее лица губами слезу. - Пора ехать.
    Она всхлипнула, поцеловала ему руку, а Фандорин с грустью подумал: какая сильная, долгая была любовь, но и она кончилась. Сначала любил он - год за годом, без надежды на взаимность. Теперь любит она, и тоже безответно. Очевидно, Куценко из того разряда людей, которые, добившись поставленной цели, теряют к ней интерес. Разве Мират Виленович виноват в том, что у него такое устройство? Внешне ведет себя безупречно, спасибо и на том.
    - Николай Александрович, ваш саквояж уложен. Мира и охранники ждут в подвале. Спасибо вам.
    Куценко пожал Фандорину руку - крепко, да еще сверху прикрыл другой рукой.
    - Ну, с Богом.
    Подземным ходом шли так: впереди охранник, потом Николас с девочкой, потом второй охранник. Туннель был бетонный, с тусклыми лампочками под потолком, ничего романтического. Незаменимая вещь для жилища олигарха, молодец Павел Лукьянович.
    Мира переоделась в джинсовый комбинезон и куртку, повязала голову банданой и в этом наряде казалась совсем ребенком. Была она притихшая, напуганная, всё жалась к Фандорину, так что пришлось обнять ее за худенькое плечо.
    Так они прошли метров двести или, может, триста и оказались перед низенькой металлической дверью с рулеобразной ручкой.
    Первый охранник повернул колесико, выглянул в темноту. Подождал, прислушался, махнул рукой: можно.
    После электрического света, даже такого слабого, ночь показалась Николасу н
    Design created by FordogeN