• Главная
  • Список книг
  • Список полных книг
  • Биография


  • Уборка квартир, домов: уборка квартир помещений ссылка - ekonoms.ru!
    Подтяжка лица в клинике Ла Страда: подтяжка лица Cтраница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118Назад Далее  Смерть Загуляя

    не станет. Открой, а?
    Ухажер застыл, прислушиваясь, а через полминуты продолжил уже с угрозой:
    — Да открывай же, вертихвостка, а то я Петру Георгиевичу расскажу, как ты давеча с Черкесом-то. Я видел! Сразу перестанет на «вы» называть. И Марье Афанасьевне скажу, а она тебя, гулящую, со двора взашей. Открой, говорю!
    Пелагия рывком распахнула дверь, сложила руки на груди.
    Кирилл Нифонтович, в белой толстовке и соломенной шляпе, так и замер на пороге с широко разведенными руками, и губы сложены сердечком в предвкушении поцелуя. Голубые глазки растерянно захлопали.
    — Ой, матушка, это вы… Что ж вы сразу-то не сказали? Посмеяться решили?
    — Над иными и посмеяться не грех, — сурово ответила Пелагия.
    Краснов сверкнул взглядом, в котором не осталось и следа обычной детской наивности. Повернулся, нырнул за угол баньки и был таков.
    И впрямь гнездо аспидов, подумала сестра Пелагия.
    * * *
    После бани, распаренные и умиротворенные, не спеша шли по вечерней прохладе: мокрые волосы туго обтянуты платками (у Тани белым, у монахини черным). Помыли и Закусая, невзирая на тявканье и визг. Теперь он стал еще белее, и короткая шерстка топорщилась, как пух у утенка.
    Возле конюшни стояла запыленная черная карета. Угрюмый чернобородый мужик в грязной черкеске и круглой войлочной шапочке распрягал вороных коней.
    Таня схватила Пелагию за локоть, обмирающим голосом выдохнула:
    — Приехали… Господин Бубенцов приехали.
    А сама, будто привороженная, смотрела на азиата, заводившего лошадь в конюшню.
    Пелагия вспомнила угрозу Кирилла Нифонтовича и посмотрела на свою спутницу повнимательней. Лицо у той сделалось неподвижным и словно бы сонным, зрачки расширились, полные розовые губы приоткрылись.
    Черкес коротко взглянул на женщин. Не поздоровался, не кивнул — повел в поводу второго коня.
    Таня медленно подошла к нему, поклонилась, тихо сказала:
    — Здравствуйте, Мурад Джураевич. Снова к нам?
    Он не ответил. Стоял, хмуро смотрел в сторону, наматывая на широкое мохнатое запястье узорную уздечку.
    Потом вернулся к карете, стал обметать пыль.
    Таня потянулась за ним.
    — Устали с дороги? Молочка холодного не хотите? Или кваску?
    Черкес не обернулся, даже плечом не повел.
    Пелагия только вздохнула, покачала головой, пошла дальше.
    — Одежа у вас вон вся грязная, — донесся сзади Танин голос. — Сняли бы, я постираю. К завтрему высохнет. Вы ночевать будете?
    Молчание.
    У входа в дом Пелагия оглянулась и увидела, что бубенцовский кучер, все такой же пасмурный, идет к раскрытым воротам конюшни, ведя Таню за руку — точь-в-точь как перед тем вел лошадь. Девушка послушно переступала быстрыми, мелкими шажками, а за ней так же покорно тащился на поводке Закусай.
    * * *
    Перед генеральшиной спальней смиренно стоял седой, но, впрочем, не старый еще мужчина с сильно мятым, улыбчивым лицом, в наглухо застегнутом черном сюртуке и черных же драдедамовых брючках, до блеска вытертых на коленях. В длинных, сцепленных чуть не на середине ляжек руках он держал пухлый молитвенник.
    — Благословите, матушка! — вскричал он тонким голосом, едва завидев Пелагию, и преградил ей путь. — Аз есмь Тихон Еремеев Спасенный, червь недостойный. Позвольте ручку вашу святую поцеловать. — И уж потянулся своей ухватистой длиннопалой пятерней, но Пелагия спрятала руки за спину.
    — Нам не положено, — сказала она, разглядывая смиренника. — И устав воспрещает.
    — Ну тогда без ручки, просто осените крестным знамением, — легко согласился Спасенный. — Мне и то благостно будет. Не откажите, ибо сказано: «Не возгнушайся греховных язв моих, помажи их елеем милости твоея».
    Получив благословение, поклонился в пояс, однако с дороги не ушел.
    — Вы ведь, верно, и есть сестра Пелагия, посланница пречестнейшего и преосвященнейшего владыки Митрофания? Извещен, что вселены в каморку, мною прежде занимаемую, и очень тому рад, потому что вижу истинно достойную особу. Сам же размещен
    Design created by FordogeN
    rss