• Главная
  • Список книг
  • Список полных книг
  • Биография


  • Cтраница: 1 2 3 4 5 6 7 8Далее  ПРОБЛЕМА 2000

    (Типа святочный рассказ)
    Глава 1
    - Луцкий, немедленно откройте! Что за ребячество! - жирным голосом
    взывал из коридора Солодовников, председатель ссудно-кредитного
    товарищества "Добрый самарянин". - Мы сломаем дверь!
    Ломайте, ваше степенство, усмехнулся Константин Львович, стоя перед
    высоким старинным зеркалом. Дверь дубовая, скоро не поддастся. А до
    полуночи остается всего три минуты. Каких-то три минуты, и век закончится.
    Вместе с ним закончится и отставной штабс-ротмистр Луцкий, погубленный
    страстями и мамоной. Будь проклят тот день и час, когда он, любимец
    московских репортеров, герой Абиссинской кампании, согласился стать
    управляющим этой подлой купеческой лавочки. Польстился на жалованье,
    трехэтажный особняк, хороший выезд. Лучше бы остался в полку - глядишь,
    эскадроном бы уже командовал...
    Увы, девятнадцатый век неумолимо отсчитывал свои последние секунды.
    Сам же Константин Львович это и доказал - неделю назад, на рождественском
    балу в Английском клубе. Шел обычный в нынешнем сезоне спор о том, когда
    начнется двадцатый век - следующей зимой, с 1901 года, или же нынешней, 1
    января 1900-го. Луцкий отстаивал вторую точку зрения. "Тогда у вас
    получается, что Спаситель родился в нулевом году, а сие - математический
    нонсенс", - прищурился присяжный поверенный Пфуль. Константин Львович
    иронически улыбнулся, обвел взглядом слушателей и срезал умника: "А
    позвольте вас спросить, милостивый государь, сколько времени продолжался
    первый год от Рождества Христова? По-вашему, выходит, что всего шесть дней
    - с 25 декабря по 31-е, а там уж сразу начался второй. Нет, Готфрид
    Семенович, Иисус родился 25 декабря предгода, то есть именно что в нулевом
    году, и, стало быть, первый год двадцатого века - 1900-й".
    В дверь ударили чем-то тяжелым: раз, другой, третий.
    - Луцкий! Я не шучу! Чего вы добиваетесь? Деньги возвращать все равно
    придется! Я потребую репараций через суд! Подумайте о вашем добром имени!
    - надрывался Солодовников.
    "Репарации" - словечко-то какое мерзкое. Так и несет двадцатым веком.
    В девятнадцатом в ходу все больше было слово "сатисфакция". Ну хорошо: он,
    Луцкий, чересчур вольно обращался с кассой, и Солодовников, владелец
    "Доброго самарянина", почитает себя оскорбленным. Так вызови обидчика на
    дуэль, как это принято в хорошем обществе. Но нет - грозится судом.
    Купчишка, жалкий арифмометр с тройным подбородком. И ведь засудит,
    опозорит столбового дворянина, у этих новоявленных хозяев жизни нет ничего
    святого.
    - Констан, сейчас же отопри! Мы должны объясниться!
    Энни! Это она! И, конечно же, скотина Солодовников все ей рассказал -
    и про кутежи в Сокольниках, и про цыганку Любу, и про поездки в Отрадное.
    Милая, бесконечно обожаемая, ну как тебе объяснить, что семья - это одно,
    а Люба - это совсем-совсем другое?
    Часы звякнули, готовясь бить двенадцать ударов. "Вечерний звон,
    бом-бом", - иронически улыбнувшись, пропел Константин Львович и поднял
    пятизарядный "бульдог". В Бога он перестал верить с шестнадцати лет, после
    первого визита в бордель, однако перед финалом жизненной карьеры все же
    счел нужным произнести нечто вроде молитвы: "Господи всемилостивый,
    прости, если можешь. Я не хочу жить в этом мерзком двадцатом веке".
    На шестом ударе, одновременно с щелчком взводимого курка, зеркало
    повело себя престранно. Серебристая гладь замутилась, стройная фигура
    отставного штабс-ротмистра окуталась туманом и вдруг чудовищнейшим образом
    преобразилась. Константин Львович увидел вместо себя какого-то бритого
    толстощекого господина в коротком бордовом сюртучишке и с бокалом в
    мясистой руке. Нелепая поросячья физиономия перекосилась от ужаса, и из
    рамы выметнулась короткопалая
    Design created by FordogeN