• Главная
  • Список книг
  • Список полных книг
  • Биография


  • Cтраница: 1 2 3Назад Далее  Pstdла интернационализм и твердо держалась ленинско-павловских принципов (в смысле, не принципов академика Павлова, а принципов Павла, для которого несть ни иудея, ни еллина).
    "Право, не знаю. Может быть, московский гауляйтер Ампиров? В его внешности есть что-то семитское". - "Он не уводил у вас жену? Не делал скрытых гомосексуальных намеков? Не вызывал в вас тайного мазохистского или садистского влечения?
    Прошу говорить совершенно откровенно - не нужно ничего скрывать".
    "Господь с вами! - даже растерялся генерал. - У нас с Ампировым добрые товарищеские отношения". - "Может быть, в вашей жизни когда-либо прежде имела место личная драма, в которой был повинен еврей?" - "Да нет же, уверяю вас! Разве что в Афганистане, когда душманы и зеликманы взяли меня в плен. Они грозились сделать мне обрезание, но я убил часового и бежал". - "Стало быть, вы выплеснули фрустрационный импульс на часового. Нет, это не та травма, которая нам нужна".
    Соломон Борисович задумался.
    "Хорошо, давайте двигаться дальше в прошлое. Вам, вероятно, пришлось немало хлебнуть с пятым пунктом во времена брежневизма?" - "Как всем. Долго не выпускали в загранкомандировки, и в партию из-за национальности приняли только с шестого раза. Но это в порядке вещей - такое уж было время. Я относился с пониманием, и зла на евреев не держу, честное слово".
    Он вспомнил, как в шестьдесят седьмом его бессовестно завалили на вступительных экзаменах в Военно-политическую академию. Фимка Гурвич, отличный парень, после шепнул: "Ты, Алик, не виноват - просто квоту русских на этот год уже набрали". И еще потом, в семьдесят восьмом, когда из генштаба безо всяких объяснений вдруг перевели в Вычегду, начальник отдела генерал Шмуэльсон по секрету сказал: "Ты замечательный работник, но я ничего не мог сделать. Сказали на парткоме: у тебя в отделе и так двое русских. Не Селедкина же мне гнать - у него жена парализованная".
    "Нет, - решительно сказал генерал вслух. - Ерунда все это. Я всегда говорил, что целеустремленный человек сумеет пробиться, несмотря на пятый пункт. И пробился. Как видите, я генерал-полковник, хоть и стопроцентный русак. Отец - Емельян Патрикеевич, мать - Арина Святогоровна".
    Врач проницательно посмотрел генералу в глаза. "Я вижу, что вы говорите правду. Ладно, тогда давайте двигаться дальше, в пятидесятые. Время было трудное, борьба с космополитизмом, дело русских врачей-вредителей. Наверняка это коснулось и вашей семьи?" - "Конечно коснулось. Но меньше, чем других. Дедушке профессору пришлось, конечно, посидеть, но недолго. Бабушке однажды на рынке плюнули в лицо. Меня в училище обзывали наймитом мирового славянства" и раз пытались устроить темную, но я сумел постоять за себя". - "Значит, и тут ничего... А где вы были во время войны?" - "В оккупации, мы же со Смоленщины. Но я был совсем маленький, ничего не помню".
    Соломон Борисович заглянул в карту, весь вдруг как-то напрягся и стал удивительно похож на хищную клювастую птицу. "Так-таки ничего? - вкрадчиво повторил он. - Но во время освобождения вам было уже семь лет. Это странно. Очень странно". - "Самому странно. Очевидно, у меня поздно стали воспоминания формироваться. Время голодное, витаминов не хватало".
    Но доктор уже не слушал - чиркал что-то ручкой в блокноте.
    "Наша проблема там, - азартно сказал он. - Девяносто четыре процента патогенных психотравм генерированы в раннем предпубертате. Придется прибегнуть к гипнозу".
    Он включил кассету с записью журчащей воды, закачал у лежащего генерала перед глазами блестящим брелком. "Расслабьтесь, ни о чем не думайте, смотрите на искорки". Генерал честно попытался расслабиться, но выходило плохо - ведь всю жизнь приучал себя к собранности.
    "С кем вы жили в оккупации? С родителями?" - "Я сирота. Родители у
    Design created by FordogeN